| Люциус стремительно поднялся на второй этаж, на ходу очищая перчатки от кровавых брызг. Их маленькое приключение раскаленным ядром ворвалось в ночь городка и вот раскололось надвое, предоставив каждого самому себе. Пришло время милых маленьких различий, когда великодушная Тьма дарила последние, самые сладкие подарки, и каждый мальчуган получал свое. Пока Долохов рвал плоть и крушил обстановку, Малфой пинком вышиб дверь наверху и вошел в маленькую спальню с трогательными сборчатыми занавесками на окнах и постерами на стенах - типичное жилище подрастающей девчонки лет четырнадцати-пятнадцати, еще не сделавшей выбор между детством и юностью. Она сидела на кровати и таращилась на нежданного гостя во все глаза. Люциус захлопнул дверь, приглушая крики внизу, и обернулся к подростку. - Ты веришь в чудеса, милая?..
| ||||||||||
![]() | ![]() | ||||||||||
| Антонин замер черной фигурой в оконной раме... Сегодня он уже поиграл, но смотреть тоже участвовать... Стать луной , что беспристрасно глядит на все с небес, костюм Антонина был пропитан кровью, неожиданно взгляд наткнулся на другую кровать. Так они близняшки! Антонин улыбнулся и шагнул следом.
| ||||||||||
![]() | ![]() | ||||||||||
| Какая сладкая, какая славная девочка... Живой сгусток ужаса, но в пряной смеси с яростью: она уже сообразила и готова кинуться вперед - в пижамке на погибель, смелый маленький жеребенок! Заклятье сорвалось с конца палочки раньше, обжигающей искрой влетело в воротник и побежало вниз, к груди, животу и дальше, ровно разрывая пижаму надвое. Салатовая ткань обугливалась прямо на девочке, расползаясь ошметками и опадая на кровать, а он смотрел и смотрел. "Смотреть - тоже участвовать", - как говорит Долохов. Это красиво: уродливая пижама исчезала, обнажая тело, юное, гладкое и, вероятно, никем не тронутое, да? Малфой шагнул к кровати и схватил девчонку, разворачивая ее спиной и бросая на кровать. Изголодавшийся демон похоти, оставленный на балу с носом, тут же взвился, требуя своего, и судя по воплю девчонки, подобные проявления для нее были в новинку. Люциус нетерпеливо сорвал мантию, прижимая жертву коленом и краем уха слыша протесты второй сестры, расстегнул брюки и грубо раздвинул стройные ноги девчонки. - Ну разве это не чудо?..
| ||||||||||
![]() | ![]() | ||||||||||
| Антонин предпочитал безвольных кукол. Сознание не покинуло девочку, но пошевелиться она была не в силах. И паника нарастала удушливой волной. Антонин чувствовал ее вкус на губах, в запахе ее кожи. трепетный цвет юности, ни звука ни стона, мягкая поддатливость плоти, и слезы в уголках глаз. пальцы Антонина играли на ее теле что-то из Моцарта, он не удивился когда на щеках девочки вдруг заалел румянец, а страх в глазах стал другого цвета...
| ||||||||||
![]() | ![]() | ||||||||||
| Малфою, как обычно, было в высшей степени безразлично возбуждение жертвы. Хватит и плевка, растертого в пальцах. Вот он, сегодняшний подарок Тьмы: упрямое, но все-таки слабое тело - оно так сражается, придавая победе особый вес! В последнее время его кровь горячили такие победы, покорность наскучила, нежная слабость казалась пресной. Насилие, поверженное тело, покрасневшая от борьбы плоть и слезы отчаяния и стыда в глазах трофея - вот, что кружило ему голову и заставляло забыться. Вот что было истинной целью этой ночи. Но тс-с-с, это будет нашей маленькой тайной, не так ли? Девочка извивалась, выкрикивая ругательства ему в ладонь, а Люциус, прикрыв глаза, вторгался в это тугое, еще минуту назад невинное тело, не щадя и не сдерживаясь. Аристократичные пальцы, в которых так элегантно смотрится трость или пара перчаток, грубо впились в тонкую белую кожу, оставляя алые пятна, которым, пожалуй, не суждено потемнеть до синяков. Светлые волосы растрепались, пара прядей упала на влажный от пота лоб, галстук полетел к мантии, ворот распахнут. Ах, мадам Малфой, таким вы супруга еще не видели... Правда, вас так никогда и не трахали, pardonne-moi!
| ||||||||||
![]() | ![]() | ||||||||||
| Ленивый кот играющий с мышью, ленивый но очень жестокий, ни одного резкого движения, но кто сказал, что бить надо резко, ногти рассекающие кожу тоже болезненны. Упругая теснота ее лона вызвала неясное раздражения, и Антонин влепил девочке пощечину, на секунду быстрее чем понял почему. Не невинна. Обман чистой воды. Щелчком пальцев он снял заклятие,и высокий крик разрезал тишину, пощечина, пощечина,пощечина. И ритм, который все быстрее, извивающееся тело, в слепых попытках уползти. О,да, конечно... Так он и отпустит, но подарит мгновение надежды на свободу конечно. Он рывком перевернул девчонку и ощутил невозможную тесноту ее тела, потекла кровь и стало чуть легче, ему, но не ей. Девочка перестала кричать когда осознала что каждый крик, и темп чуть быстрее... Позже сытые маги разглядывали своих жертв...Сестры - близняшки... Поцелуй ее - кивнул Антонин свернувшемуся в клубок юному тельцу
| ||||||||||
![]() | ![]() | ||||||||||
| Малфой, довольный и размягший, развалился на постели своей случайной любовницы и ногой столкнул хнычущую девчонку на пол, а сам, закинув руки за голову, сыто ухмыльнулся, рассматривая обеих. Идея Долохова приятно возбуждала. - Посмотрим, на что способны эти школьницы, - Малфой поднялся выше на подушку, попирая веселенькую нежно розовую наволочку локтем, - Иди сюда, Тони, отсюда отличный вид. Мерлин Всемогущий, у этих маггловских девок постели, как у принцесс. Ну, что замерли? Вперед! Короткий разряд заклятья выстрелил в сутулую спину одной из сестер, бросив ее навстречу близняшке.
|
понедельник, 22 февраля 2010